Условие задания:
1 Б.
Какие из перечисленных утверждений являются ошибочными? Укажи номера ответов.
(\(1\)) Я помню, как мы бежали по лесу, как жужжали пули, как падали отрываемые ими ветки, как мы продирались сквозь кусты боярышника. (\(2\)) Выстрелы стали чаще. (\(3\)) Да, я это хорошо помню. (\(4\)) Я помню также, как уже почти на опушке, в густых кустах, я увидел... его. (\(5\)) Он был огромный толстый турок, но я бежал прямо на него, хотя я слаб и худ. (\(6\)) В ушах зазвенело. (\(7\)) «Это он в меня выстрелил», — подумал я. (\(8\)) Наши кричали «ура!», падали, стреляли. (\(9\)) Помню, и я сделал несколько выстрелов, уже выйдя из лесу, на поляне.
(\(10\)) Я никогда не находился в таком странном положении. (\(11\)) Я лежу, кажется, на животе и вижу перед собою только маленький кусочек земли. (\(12\)) Несколько травинок, муравей, ползущий с одной из них вниз головою, какие-то кусочки сора от прошлогодней травы — вот весь мой мир. (\(13\)) Я слышу треск кузнечиков, жужжание пчелы. (\(14\)) Я делаю движение и ощущаю мучительную боль в ногах. (\(15\)) Да, я ранен в бою. (\(16\)) Нужно повернуть голову и посмотреть. (\(17\)) Теперь это сделать удобнее, потому что ещё тогда, когда я, очнувшись, видел травку и муравья, ползущего вниз головою, я, пытаясь подняться, упал не в прежнее положение, а повернулся на спину. (\(18\)) Я приподнимаюсь и сажусь. (\(19\)) Это делается трудно, когда обе ноги перебиты. (\(20\)) Несколько раз приходится отчаиваться; наконец со слезами на глазах, выступившими от боли, я сажусь. (\(21\)) Надо мною — клочок чёрно-синего неба, на котором горит большая звезда и несколько маленьких, вокруг что-то тёмное, высокое. (\(22\)) Это — кусты. (\(23\)) Должно быть раненный, я переполз сюда, не помня себя от боли. (\(24\)) Большая звезда побледнела, несколько маленьких исчезли. (\(25\)) Это всходит луна. (\(26\)) Как хорошо теперь дома. (\(27\)) Луна жалобно смотрит на меня круглым лицом... (\(28\)) Унесёт ли меня кто-нибудь? (\(29\)) Нет, лежи и умирай. (\(30\)) А как хороша жизнь!.. (\(31\)) Вы, воспоминания, не мучьте меня, оставьте меня! (\(32\)) Былое счастье, настоящие муки... (\(33\)) Пусть бы остались одни мученья, пусть не мучат меня воспоминания, которые невольно заставляют сравнивать. (\(34\)) Ах, тоска, тоска!
(\(35\)) Голова кружится. (\(36\)) Я лежу в совершенном изнеможении. (\(37\)) Солнце жжёт мне лицо и руки. (\(38\)) Накрыться нечем. (\(39\)) Хоть бы ночь поскорее; это, кажется, будет вторая. (\(40\)) Мысли путаются, и я забываюсь. (\(41\)) Я спал долго, потому что, когда проснулся, была уже ночь. (\(42\)) Всё по-прежнему, раны болят. (\(43\)) Понесло резким утренним ветерком. (\(44\)) Кусты зашевелились, вспорхнула полусонная птичка. (\(45\)) Звёзды померкли. (\(46\)) Тёмно-синее небо посерело, подёрнулось нежными перистыми облачками; серый полумрак поднимался с земли. (\(47\)) Наступал третий день моего... (\(48\)) Как это назвать? (\(49\)) Жизнь? (\(50\)) Агония? (\(51\)) Третий... (\(52\)) Сколько их ещё осталось? (\(53\)) Во всяком случае, немного. (\(54\)) Я даже будто привык к боли. (\(55\)) В это утро я отполз-таки сажени на две. (\(56\)) Проходит день, проходит ночь. (\(57\)) Всё то же. (\(58\)) Наступает утро. (\(59\)) Всё то же. (\(60\)) Проходит ещё день... (\(61\)) Кусты шевелятся и шелестят, точно тихо разговаривают. (\(62\)) «Вот ты умрёшь, умрёшь, умрёшь!» — шепчут они. (\(63\)) «Не увидишь, не увидишь, не увидишь!» — отвечают кусты с другой стороны.
(\(64\)) — Да тут и не увидишь! — громко раздаётся около меня.
(\(65\)) Я вздрагиваю и разом прихожу в себя. (\(66\)) Из кустов глядят на меня добрые голубые глаза Яковлева, нашего ефрейтора.
(\(67\)) — Лопаты! — кричит он.
(\(68\)) «Не надо лопат, не надо зарывать меня, я жив!» — хочу я закричать, но только слабый стон выходит из запёкшихся губ.
(\(69\)) — Господи! (\(70\)) Да никак он жив? (\(71\)) Барин Иванов! (\(72\)) Ребята! (\(73\)) Вали сюда, наш барин жив! (\(74\)) Да доктора зови!
(\(75\)) Через полминуты мне льют в рот воду. (\(76\)) Потом всё исчезает. (\(77\)) Мерно качаясь, двигаются носилки. (\(78\)) Это мерное движение убаюкивает меня. (\(79\)) Перевязанные раны не болят; какое-то невыразимо отрадное чувство разлито во всём теле...
(\(80\)) — Сто-о-ой! (\(81\)) О-опуска-а-й! (\(82\)) Санитары, четвёртая смена, марш! (\(83\)) За носилки! (\(84\)) Берись, поды-ма-ай!
(\(85\)) Это командует Пётр Иваныч, наш лазаретный офицер, высокий, худой и очень добрый человек.
(\(86\)) — Пётр Иваныч! — шепчу я.
(\(87\)) — Что, голубчик? — Пётр Иваныч наклоняется надо мною.
(\(88\)) — Пётр Иваныч, что вам сказал доктор? (\(89\)) Скоро я умру?
(\(90\)) — Что вы, Иванов, полноте! (\(91\)) Не умрёте вы. (\(92\)) Ведь у вас все кости целы. (\(93\)) Этакий счастливец! (\(94\)) Ни кости, ни артерии. (\(95\)) Да как вы выжили эти трое с половиною суток? (\(96\)) Что вы ели?
(\(97\)) — Ничего. (\(98\)) Пётр Иваныч, я не могу говорить теперь. (\(99\)) После.
(\(100\)) — Ну, господь с вами, голубчик, спите себе.
(\(101\)) Снова сон, забытьё... (\(102\)) Надо мною стоят доктора, сёстры милосердия, и, кроме них, я вижу ещё знакомое лицо знаменитого петербургского профессора, наклонившегося над моими ногами. (\(103\)) Он возится у моих ног недолго и обращается ко мне: — Ну, счастлив ваш бог, молодой человек! (\(104\)) Живы будете. (\(105\)) Можете вы говорить?
(\(106\)) Я могу говорить и рассказываю им всё, что здесь написано.
(По В. М. Гаршину*)
* Всеволод Михайлович Гаршин (\(1855\)–\(1888\)) — русский писатель, поэт, художественный критик, предшественник Антона Чехова и Леонида Андреева в жанре психологической новеллы.
(\(10\)) Я никогда не находился в таком странном положении. (\(11\)) Я лежу, кажется, на животе и вижу перед собою только маленький кусочек земли. (\(12\)) Несколько травинок, муравей, ползущий с одной из них вниз головою, какие-то кусочки сора от прошлогодней травы — вот весь мой мир. (\(13\)) Я слышу треск кузнечиков, жужжание пчелы. (\(14\)) Я делаю движение и ощущаю мучительную боль в ногах. (\(15\)) Да, я ранен в бою. (\(16\)) Нужно повернуть голову и посмотреть. (\(17\)) Теперь это сделать удобнее, потому что ещё тогда, когда я, очнувшись, видел травку и муравья, ползущего вниз головою, я, пытаясь подняться, упал не в прежнее положение, а повернулся на спину. (\(18\)) Я приподнимаюсь и сажусь. (\(19\)) Это делается трудно, когда обе ноги перебиты. (\(20\)) Несколько раз приходится отчаиваться; наконец со слезами на глазах, выступившими от боли, я сажусь. (\(21\)) Надо мною — клочок чёрно-синего неба, на котором горит большая звезда и несколько маленьких, вокруг что-то тёмное, высокое. (\(22\)) Это — кусты. (\(23\)) Должно быть раненный, я переполз сюда, не помня себя от боли. (\(24\)) Большая звезда побледнела, несколько маленьких исчезли. (\(25\)) Это всходит луна. (\(26\)) Как хорошо теперь дома. (\(27\)) Луна жалобно смотрит на меня круглым лицом... (\(28\)) Унесёт ли меня кто-нибудь? (\(29\)) Нет, лежи и умирай. (\(30\)) А как хороша жизнь!.. (\(31\)) Вы, воспоминания, не мучьте меня, оставьте меня! (\(32\)) Былое счастье, настоящие муки... (\(33\)) Пусть бы остались одни мученья, пусть не мучат меня воспоминания, которые невольно заставляют сравнивать. (\(34\)) Ах, тоска, тоска!
(\(35\)) Голова кружится. (\(36\)) Я лежу в совершенном изнеможении. (\(37\)) Солнце жжёт мне лицо и руки. (\(38\)) Накрыться нечем. (\(39\)) Хоть бы ночь поскорее; это, кажется, будет вторая. (\(40\)) Мысли путаются, и я забываюсь. (\(41\)) Я спал долго, потому что, когда проснулся, была уже ночь. (\(42\)) Всё по-прежнему, раны болят. (\(43\)) Понесло резким утренним ветерком. (\(44\)) Кусты зашевелились, вспорхнула полусонная птичка. (\(45\)) Звёзды померкли. (\(46\)) Тёмно-синее небо посерело, подёрнулось нежными перистыми облачками; серый полумрак поднимался с земли. (\(47\)) Наступал третий день моего... (\(48\)) Как это назвать? (\(49\)) Жизнь? (\(50\)) Агония? (\(51\)) Третий... (\(52\)) Сколько их ещё осталось? (\(53\)) Во всяком случае, немного. (\(54\)) Я даже будто привык к боли. (\(55\)) В это утро я отполз-таки сажени на две. (\(56\)) Проходит день, проходит ночь. (\(57\)) Всё то же. (\(58\)) Наступает утро. (\(59\)) Всё то же. (\(60\)) Проходит ещё день... (\(61\)) Кусты шевелятся и шелестят, точно тихо разговаривают. (\(62\)) «Вот ты умрёшь, умрёшь, умрёшь!» — шепчут они. (\(63\)) «Не увидишь, не увидишь, не увидишь!» — отвечают кусты с другой стороны.
(\(64\)) — Да тут и не увидишь! — громко раздаётся около меня.
(\(65\)) Я вздрагиваю и разом прихожу в себя. (\(66\)) Из кустов глядят на меня добрые голубые глаза Яковлева, нашего ефрейтора.
(\(67\)) — Лопаты! — кричит он.
(\(68\)) «Не надо лопат, не надо зарывать меня, я жив!» — хочу я закричать, но только слабый стон выходит из запёкшихся губ.
(\(69\)) — Господи! (\(70\)) Да никак он жив? (\(71\)) Барин Иванов! (\(72\)) Ребята! (\(73\)) Вали сюда, наш барин жив! (\(74\)) Да доктора зови!
(\(75\)) Через полминуты мне льют в рот воду. (\(76\)) Потом всё исчезает. (\(77\)) Мерно качаясь, двигаются носилки. (\(78\)) Это мерное движение убаюкивает меня. (\(79\)) Перевязанные раны не болят; какое-то невыразимо отрадное чувство разлито во всём теле...
(\(80\)) — Сто-о-ой! (\(81\)) О-опуска-а-й! (\(82\)) Санитары, четвёртая смена, марш! (\(83\)) За носилки! (\(84\)) Берись, поды-ма-ай!
(\(85\)) Это командует Пётр Иваныч, наш лазаретный офицер, высокий, худой и очень добрый человек.
(\(86\)) — Пётр Иваныч! — шепчу я.
(\(87\)) — Что, голубчик? — Пётр Иваныч наклоняется надо мною.
(\(88\)) — Пётр Иваныч, что вам сказал доктор? (\(89\)) Скоро я умру?
(\(90\)) — Что вы, Иванов, полноте! (\(91\)) Не умрёте вы. (\(92\)) Ведь у вас все кости целы. (\(93\)) Этакий счастливец! (\(94\)) Ни кости, ни артерии. (\(95\)) Да как вы выжили эти трое с половиною суток? (\(96\)) Что вы ели?
(\(97\)) — Ничего. (\(98\)) Пётр Иваныч, я не могу говорить теперь. (\(99\)) После.
(\(100\)) — Ну, господь с вами, голубчик, спите себе.
(\(101\)) Снова сон, забытьё... (\(102\)) Надо мною стоят доктора, сёстры милосердия, и, кроме них, я вижу ещё знакомое лицо знаменитого петербургского профессора, наклонившегося над моими ногами. (\(103\)) Он возится у моих ног недолго и обращается ко мне: — Ну, счастлив ваш бог, молодой человек! (\(104\)) Живы будете. (\(105\)) Можете вы говорить?
(\(106\)) Я могу говорить и рассказываю им всё, что здесь написано.
(По В. М. Гаршину*)
* Всеволод Михайлович Гаршин (\(1855\)–\(1888\)) — русский писатель, поэт, художественный критик, предшественник Антона Чехова и Леонида Андреева в жанре психологической новеллы.
\(1\). Предложение \(85\) содержит описание.
\(2\). Предложение \(33\) содержит описание.
\(3\). В предложении \(15\) содержится объяснение того, о чём говорится в предложении \(16\).
\(4\). Предложение \(1\) содержит повествование.
\(5\). Предложение \(46\) содержит повествование.
\(2\). Предложение \(33\) содержит описание.
\(3\). В предложении \(15\) содержится объяснение того, о чём говорится в предложении \(16\).
\(4\). Предложение \(1\) содержит повествование.
\(5\). Предложение \(46\) содержит повествование.
Ответ: .
Вы должны авторизоваться, чтобы ответить на задание. Пожалуйста, войдите в свой профиль на сайте или зарегистрируйтесь.
Вход
или
Регистрация