Условие задания:
1 Б.
Среди предложений \(50\)–\(54\) найди так(-ое, -ие), котор(-ое, -ые) связан(-о, -ы) с предыдущим при помощи форм слова. Напиши номер(-а) эт(-ого, -их) предложени(-я, -й).
(\(1\)) Но только ничего Федос не успевал, и все ему наотрез грубили, и особенно ему перечила своя его собственная внучка Маврутка, — одна только она у него и осталась от всего поколения, и он с нею с одною и жил в избе, а была она с ним несогласная: такая-то была вертеница и Федоса не слушалась, и даже озорничала с ним.
(\(2\)) — Ты, — бывало, скажет, — очень уж стар стал, так вот и пужаешь всех и нет совсем при тебе никакой весёлости. (\(3\)) Чего ты пристаёшь ко всем: «Бог» да «Бог»! (\(4\)) Это мы и в церкви слышали, и крестились, и кланялись, а теперь надо весёлого!
(\(5\)) Он ей, бывало, скажет:
— Эй, нехорошо, Мавра! (\(6\)) Бога надо постоянно видеть перед собою, на всех местах ходящего и к тебе понятно глаголющего, что тебе хорошо, а чего ненадобе. (\(7\)) — А девка на эти слова от себя зачастит, зачастит и всякий раз кончит тем, что:
— Ты простой мужик, а не поп, и я не хочу тебя слушаться!
(\(8\)) А он ей:
— Я простой мужик — я в попы и не суюся, а ты не суди, кто я такой, а суди только моё слово: оно ведь идёт на добро и от жалости.
(\(9\)) А внучка отвечает:
— Ну, ладно: в молодом-то веку не до жалости; в молодом веку надо счастье попробовать.
(\(10\)) А Федос ей и сказал:
— Ну, что делать — испробуешь, только ведь не насытишься.
(\(11\)) И так, где, бывало, с дедом Федосом люди ни сойдутся — сейчас все против него; а он всё толкует, что надо жить в тихости, без шума и грохота, да только никак с людьми не столкуется и с Мавруткою к празднику нелады у него по домашеству; пристаёт она:
— Дай, дедко, мучицы просеять, спечь лепёшечек!
(\(12\)) А он этого не хочет, говорит:
— Ешь решотный хлеб, от других не отличай себя.
(\(13\)) Мавра и злится:
— Нас, — говорит, — Бог отличил, а ты морить хочешь!
(\(14\)) Федос отвечает:
— Эх, глупая! (\(15\)) Ещё неведомо, для чего вы отличены; может быть, и не для радости, а в поучение.
(\(16\)) И когда раз один Маврутка так на Федоса рассердилась, так взяла да и сказала ему:
— Не дай бог с тобой долго жить, хоть бы помер ты.
(\(17\)) Но Федос и тут не рассердился.
(\(18\)) — Что же такое!.. (\(19\)) Ничего!! (\(20\)) Погоди, вот скоро похороните; может быть, потом поминать станете.
(\(21\)) А молодые-то — и расхохоталися:
— Ещё, мол, чего! (\(22\)) Тебя, старого ворчуна, вспоминать будем!
(\(23\)) Да и старички-то, которых звал он «почкенные», не на его стороне становилися, а тоже, бывало, говорят:
— Что он презвышается — лучше всех хочет быть во всём в Пустоплясове! (\(24\)) Довольно знаем мы все его: вместе и водку с ним пили, и с бабами песни играли — чего великатится!
(\(25\)) Молодые это слышать и рады, и иной озорной подойдёт к нему и говорит:
— Дед Федос!
(\(26\)) — А что тако?
(\(27\)) — А вон что про тебя старики-то сказывают!
(\(28\)) — Да! (\(29\)) Ну-ка, давай, послухаем.
(\(30\)) — Говорят… будто ты… (\(31\)) Стыдно сказывать!
(\(32\)) — Ну что?.. (\(33\)) Ну что? (\(34\)) Не тебе это стыдно-то!
(\(35\)) — Когда молодой-то был…
(\(36\)) — У, был пакостник!.. (\(37\)) Школы нам, братцы, не было! (\(38\)) Бойло было, а школы не было.
(\(39\)) — Говорят, ты солдатке в половень гостинцы носил!
(\(40\)) — Да и хуже того, братцы мои, делывал. (\(41\)) Слава богу, многое уже позабылося… (\(42\)) Видно, Бог простил, а вот… людям-то всё ещё помнится. (\(43\)) Не живите, братцы, как я прожил, живите по-лучшему: чтоб худого про вас людям вспоминать было нечего.
(\(44\)) А мы, раз от раза больше всё ошибаючись, попали, братцы, перед святками в такое бесстыжество, что мало нам стало натирухов да лепёшек, а захотели мы завести забавы и игрища. (\(45\)) Сговорилися мы, потаймя от своих стариков, нарядиться как можно чуднее, медведями да чертями, а девки — цыганками, и махнуть за реку на постоялый двор шутки шутить. (\(46\)) А Федос как-то узнал про это и пошёл ворчать:
— Ах вы, — говорит, — бесстыжие! (\(47\)) Это вы мимо голодных-то, дразнить их пойдёте, что ли, с песнями? (\(48\)) Слушай, Мавра! (\(49\)) Нет тебе моего позволения!
(\(50\)) Мы все её у Федоса отпрашиваем:
— Пусти, мол, её, Федос Иванович, что тебе её век томить!
(\(51\)) А он отвечает:
— Пошли вы, пустошни! (\(52\)) Какое в этом утомление, чтобы не пустить человека из себя дурака строить!
(\(53\)) — Ну, да ты, мол, уж всегда такой: ото всех всё премудрости требуешь!
(\(54\)) — Не премудрости, — говорит, — а требую, что Господь велит, — на ближние разумения: ближний в скорбях, а ты не попрыгивай.
(По Н. С. Лескову*)
* Лесков Николай Семёнович (\(1831\)–\(1895\)) — выдающийся русский писатель, публицист и литературный критик \(XIX\) века.
(\(2\)) — Ты, — бывало, скажет, — очень уж стар стал, так вот и пужаешь всех и нет совсем при тебе никакой весёлости. (\(3\)) Чего ты пристаёшь ко всем: «Бог» да «Бог»! (\(4\)) Это мы и в церкви слышали, и крестились, и кланялись, а теперь надо весёлого!
(\(5\)) Он ей, бывало, скажет:
— Эй, нехорошо, Мавра! (\(6\)) Бога надо постоянно видеть перед собою, на всех местах ходящего и к тебе понятно глаголющего, что тебе хорошо, а чего ненадобе. (\(7\)) — А девка на эти слова от себя зачастит, зачастит и всякий раз кончит тем, что:
— Ты простой мужик, а не поп, и я не хочу тебя слушаться!
(\(8\)) А он ей:
— Я простой мужик — я в попы и не суюся, а ты не суди, кто я такой, а суди только моё слово: оно ведь идёт на добро и от жалости.
(\(9\)) А внучка отвечает:
— Ну, ладно: в молодом-то веку не до жалости; в молодом веку надо счастье попробовать.
(\(10\)) А Федос ей и сказал:
— Ну, что делать — испробуешь, только ведь не насытишься.
(\(11\)) И так, где, бывало, с дедом Федосом люди ни сойдутся — сейчас все против него; а он всё толкует, что надо жить в тихости, без шума и грохота, да только никак с людьми не столкуется и с Мавруткою к празднику нелады у него по домашеству; пристаёт она:
— Дай, дедко, мучицы просеять, спечь лепёшечек!
(\(12\)) А он этого не хочет, говорит:
— Ешь решотный хлеб, от других не отличай себя.
(\(13\)) Мавра и злится:
— Нас, — говорит, — Бог отличил, а ты морить хочешь!
(\(14\)) Федос отвечает:
— Эх, глупая! (\(15\)) Ещё неведомо, для чего вы отличены; может быть, и не для радости, а в поучение.
(\(16\)) И когда раз один Маврутка так на Федоса рассердилась, так взяла да и сказала ему:
— Не дай бог с тобой долго жить, хоть бы помер ты.
(\(17\)) Но Федос и тут не рассердился.
(\(18\)) — Что же такое!.. (\(19\)) Ничего!! (\(20\)) Погоди, вот скоро похороните; может быть, потом поминать станете.
(\(21\)) А молодые-то — и расхохоталися:
— Ещё, мол, чего! (\(22\)) Тебя, старого ворчуна, вспоминать будем!
(\(23\)) Да и старички-то, которых звал он «почкенные», не на его стороне становилися, а тоже, бывало, говорят:
— Что он презвышается — лучше всех хочет быть во всём в Пустоплясове! (\(24\)) Довольно знаем мы все его: вместе и водку с ним пили, и с бабами песни играли — чего великатится!
(\(25\)) Молодые это слышать и рады, и иной озорной подойдёт к нему и говорит:
— Дед Федос!
(\(26\)) — А что тако?
(\(27\)) — А вон что про тебя старики-то сказывают!
(\(28\)) — Да! (\(29\)) Ну-ка, давай, послухаем.
(\(30\)) — Говорят… будто ты… (\(31\)) Стыдно сказывать!
(\(32\)) — Ну что?.. (\(33\)) Ну что? (\(34\)) Не тебе это стыдно-то!
(\(35\)) — Когда молодой-то был…
(\(36\)) — У, был пакостник!.. (\(37\)) Школы нам, братцы, не было! (\(38\)) Бойло было, а школы не было.
(\(39\)) — Говорят, ты солдатке в половень гостинцы носил!
(\(40\)) — Да и хуже того, братцы мои, делывал. (\(41\)) Слава богу, многое уже позабылося… (\(42\)) Видно, Бог простил, а вот… людям-то всё ещё помнится. (\(43\)) Не живите, братцы, как я прожил, живите по-лучшему: чтоб худого про вас людям вспоминать было нечего.
(\(44\)) А мы, раз от раза больше всё ошибаючись, попали, братцы, перед святками в такое бесстыжество, что мало нам стало натирухов да лепёшек, а захотели мы завести забавы и игрища. (\(45\)) Сговорилися мы, потаймя от своих стариков, нарядиться как можно чуднее, медведями да чертями, а девки — цыганками, и махнуть за реку на постоялый двор шутки шутить. (\(46\)) А Федос как-то узнал про это и пошёл ворчать:
— Ах вы, — говорит, — бесстыжие! (\(47\)) Это вы мимо голодных-то, дразнить их пойдёте, что ли, с песнями? (\(48\)) Слушай, Мавра! (\(49\)) Нет тебе моего позволения!
(\(50\)) Мы все её у Федоса отпрашиваем:
— Пусти, мол, её, Федос Иванович, что тебе её век томить!
(\(51\)) А он отвечает:
— Пошли вы, пустошни! (\(52\)) Какое в этом утомление, чтобы не пустить человека из себя дурака строить!
(\(53\)) — Ну, да ты, мол, уж всегда такой: ото всех всё премудрости требуешь!
(\(54\)) — Не премудрости, — говорит, — а требую, что Господь велит, — на ближние разумения: ближний в скорбях, а ты не попрыгивай.
(По Н. С. Лескову*)
* Лесков Николай Семёнович (\(1831\)–\(1895\)) — выдающийся русский писатель, публицист и литературный критик \(XIX\) века.
Ответ: .
Вы должны авторизоваться, чтобы ответить на задание. Пожалуйста, войдите в свой профиль на сайте или зарегистрируйтесь.
Вход
или
Регистрация