1. Работаем с историческими источниками

[Французов] страшит будущая беззащитность перед призраком возможного возрождения Германии. Они преувеличивают до крайности эту способность возрождения, но для них и для всех сторонних наблюдателей здесь ясны два положения.

 

\(1\). Глубокое внутреннее расстройство Франции, упадок настроения большинства народных масс к продолжению вооружённой борьбы, организованность рабочего класса, не желающего возвращаться к упорному труду, и неизбежность отсюда искать сближения с другими народами.

 

\(2\). Крайняя ненадёжность помощи Америки в будущем, неустойчивость её внешней политики, стремление её вовсе отойти от европейских осложнений, вернуть себе недавнюю замкнутость в сфере собственных интересов и невозможность поэтому рассчитывать на неё в минуту действительной опасности.

 

Отсюда больше, чем от серьёзной веры в близкую германскую опасность, с каждым днём крепнет страх перед изолированностью Франции и необходимость подготовить в будущем восстановление союза с Россией, вернуть к себе наши симпатии и сделать всё возможное, чтобы не допустить Россию или броситься в объятия Германии, или же считать единственным своим другом Англию и подпасть целиком под её политическое и экономическое влияние.

 

Казалось несомненным, что положительные отношения её [Франции] к противобольшевистской России имели под собою твёрдый базис: \(1\)) угроза русского большевизма, \(2\)) опасность русско-немецкого сближения, направленного против Франции, и \(3\)) преимущественная заинтересованность её в признании и уплате российского государственного долга.

 

В итоге мы не получили от неё [Франции] реальной помощи: ни твёрдой дипломатической поддержкой... ни кредитом, ни снабжением.