6. Изменения, происходящие в русском языке (3)

Сколько в русском языке частей речи? В разные времена учёные по-разному отвечали на этот вопрос, и обсуждение, надо сказать, продолжается до сих пор.

В «Российской грамматике» \(1755\) года Михаил Ломоносов выделял две главные (знаменательные) части речи и шесть служебных. К главным частям речи он относил имя и глагол, а к служебным — местоимение, причастие, наречие, предлог, союз и междометие. Алексей Шахматов, русский филолог, лингвист и историк, живший на рубеже \(XIX\)–\(XX\) веков, связывал учение о частях речи с синтаксисом и выделял \(14\) частей речи.

 

В современной лингвистике эта дискуссия продолжается. Чем считать причастия и деепричастия: отдельными частями речи или формами глагола? Или, например, слово «один». Некоторые учёные считают его числительным, потому что оно обозначает количество; другие исследователи считают его прилагательным, потому что оно изменяется по родам и числам, что несвойственно для числительных, третьи — местоименным прилагательным, потому что склоняется по аналогии с местоимениями сам, тот, этот (одного — самого, того, этого; одному — самому, тому, этому).

 

Отдельные морфологические признаки частей речи тоже вызывают вопросы. Например, почему в русском языке выделяется три рода имён существительных (мужской, женский и средний)? Почему не два? Не пять? Во французском языке, например, два рода, а в английском и турецком — фактически ни одного. Почему слова жена, мать, дочь, сестра относятся к женскому роду, а муж, отец, сын, брат — к мужскому, — это понятно. А почему слово «деревня» женского рода, «посёлок» — мужского, а «село» — вообще среднего? Сейчас сложно объяснить, откуда взялось такое разделение на роды, ведь корни этого явления уходят в те времена, когда ещё не было письменности.

 

В современном языкознании род — постоянный морфологический признак имён существительных. Это значит, что слова этой части речи не изменяются по родам (в отличие от, например, прилагательных). Живот всегда мужского рода, а брюхо — всегда среднего. Однако известны случаи, когда какие-то слова в ходе истории изменяли свой род. Такое слово есть, например, в ряду существительных женского рода с мягким знаком на конце — дверь, горсть, тень, лошадь, постель, кровать. Какое из них? Все эти существительные одинаково склоняются и согласуются с именами прилагательными. Но с точки зрения словообразования обнаруживается следующий факт: когда мы образуем уменьшительное существительное, род исходного слова должен сохраняться, например: кулак (муж. р.) — кулачок (муж. р.), ухо (ср. р.) — ушко (ср. р.), нога (жен. р.) — ножка (жен. р.) и т. д. Проверим ряд слов: дверь — дверка, горсть — горстка, лошадь — лошадка, постель — постелька, кровать — кроватка, — все эти слова сохраняют женский род при образовании уменьшительного существительного. Но слово «тень» ведёт себя иначе: тень (жен. р.) — тенёк (муж. р.), таким образом оно проявляет свою принадлежность к мужскому роду, к которому и относилось раньше.

 

Волнообразна история заимствованных существительных «кофе» и «какао», которые начиная с \(XVIII\) века в течение полутора столетий были склоняемыми: какаом, кофию и т. д. Оба этих слова относились к мужскому роду. Со временем склоняемые формы этих слов исчезли из речи, и они стали привычными в качестве неизменяемых (так же, как пюре, ателье, фото и пр.). Слово «какао» стало среднего рода, а «кофе» — так и осталось мужского. Хотя в современных словарях закреплён и средний род слова «кофе» с пометами не рек., разг. (не рекомендуется, разговорное).

 

С категорией склонения существительных тоже всё неоднозначно. Сейчас выделяется три типа склонения, а в древнерусском языке их было шесть, у трёх из которых имелись ещё и разновидности. Отголоски этого явления мы можем наблюдать и в современном русском языке: несколько групп существительных в отдельных формах изменяют основу, получая своеобразное «наращение»:
1) существительные «небо» и «чудо» склоняются во множественном числе с основой небес-, чудес-;
2) существительные «мать» и «дочь» образуют все формы косвенных падежей и все формы множественного числа от основ матер-, дочер-;
3) \(10\) существительных среднего рода на -мя склоняются во всех падежах, кроме им. п. ед. ч., с -ен- (времени, племени и др.).

В древности все эти существительные относились к особому типу склонения.

 

Категория падежа в современном русском языке также претерпела изменения: раньше падежей было больше. Этот факт подтверждает наличие вариантов окончаний в разных падежах, выражающих разное значение. Например, попробуем определить падеж выделенного слова в предложении: я сижу на берегу. Сижу (На чём?) на берегу — по вопросу определяем предложный падеж.

 

А теперь просклоняем это существительное.

Из таблицы видно, что в предложном падеже это существительное имеет совершенно другое окончание. Окончание -у указывает на дательный падеж.

Так какой же падеж? И почему всё так запутанно?

В современном русском языке окончание — формальный признак падежа. Но кроме формы есть ещё и содержание. Разные окончания характерны для форм современных родительного и предложного падежей и представляют собой результат объединения в них признаков ранее существовавших падежей. Современный родительный падеж объединяет бывшие определительный и количественный падежи, наследуя их окончания, а современный предложный падеж — бывшие местный и изъяснительный падежи. Поэтому возникает такая путаница: можно сказать (На чём?) на берегу и (О чём?) о береге — и то, и другое окончание бывает у слов в предложном падеже. Окончание -у указывает на значение места, а окончание -е — на изъяснительное значение. Таким образом, падеж нужно определять по вопросу. Поэтому правильный ответ: (на) берегу — предложный падеж.

 

Рассмотрим таблицу склонения местоимений \(3\)-го лица.

 

 

Известно, что у родственных слов должен быть общий корень. Какая связь между основами местоимений \(3\)-го лица? В косвенных падежах есть начальные е или и, а именительный падеж вовсе не имеет ничего общего с косвенными падежами. Как же так получилось?

 

В древнерусском языке, чтобы указать на лицо, упоминаемое в предложении, использовались указательные местоимения: и (для мужского рода), я (для женского рода) и е (для среднего рода). Косвенные падежи этих местоимений (ему, его, её, ей и другие) сохранились до наших дней. Эти местоимения иногда вызывали путаницу: именительный падеж местоимения мужского рода и совпадал с союзом «и», а местоимение женского рода я — с личным местоимением \(1\)-го лица «я».

 

Чтобы избежать недопонимания, стали использовать краткую форму другого (указательного) местоимения — о́нъ, о́на, о́но, но, чтобы не запутаться, сместили ударение с первого слога на второй — онъ́, она́, оно́. Таким образом и возникли две совершенно различные основы: именительный падеж — от одного указательного местоимения — он, она, оно; косвенные — от других, старых и, я, е.

Кстати, краткая форма указательного местоимения о́н, о́на, о́но раньше имела такое же значение и изменялась по падежам, как местоимение тот, та, то, те, и имела полные формы.

 

 

Ещё одна загадка: почему у личных местоимений в некоторых формах появляется буква н в начале: куплен (Кем?) ими, но ушёл (С кем?) с ними; сказал (Кому?) ему, но подсел (К кому?) к нему; вижу (Кого?) её, но влюблён (В кого?) в неё. Откуда она берётся?

Понаблюдав за местоимениями, можно сделать вывод, что н появляется после некоторых предлогов.

Дело в том, что несколько веков назад буквы ь и ъ были гласными. Ь (ерь) звучала примерно как сверхкраткий звук [о], а Ъ (ер) — как сверхкраткий [э]. Предлоги в, к и с писались так: вън, кън, сън — и состояли из трёх звуков: двух согласных и одного гласного. Древний облик этих предлогов сохранился в некоторых словах до сих пор. Например, слово «внутри» связано по происхождению с существительным «утроба» — живот, внутренность (вън утробе), а глагол «внушить» — со словом «уши» (вън уши). И тогда писали ушёл сън ими, подсел кън ему, влюблён вън её. А затем предлоги упростились: сначала до въ, къ, съ, а позже обрели современный вид.

Конечная н предлога так крепко приросла к началу местоимения, что в итоге стала восприниматься как часть этих местоимений, начала появляться в местоимениях, когда они стоят после предлогов. Исчезает предлог — исчезает и эта н.

Почему тогда н стала появляться не только после этих трёх предлогов, но и после других (от, за, вокруг, перед, посреди и т. д.), а перед некоторыми предлогами (благодаря, согласно, вопреки и др.) так и не появляется? После других предлогов н в местоимениях стала появляться под действием закона аналогии (см. теоретический материал), но некоторые предлоги являются относительно молодыми, поэтому на них этот закон пока не распространился.

 

На уровне синтаксиса тоже происходят изменения, хотя и не очень заметные. Изменились, например, правила сочетания некоторых слов. Пушкин, допустим, часто употребляет глагол внимать с прямым дополнением (в форме винительного падежа без предлога): «Внемлите мой печальный глас» («Евгений Онегин»). А сейчас, когда принято употреблять этот глагол с дательным падежом, мы сказали бы «внемлите моему печальному гласу».

 

В \(XIX\) веке существовал выбор между двумя вариантами: можно было говорить «еду в маскарад» и «еду на маскарад»; «играю в театре» и «играю на театре». Сегодня остался только один вариант сочетания этих слов — «еду на маскарад», «играю в театре».

В целом, в синтаксисе современного русского языка наблюдается стремление приблизиться к разговорной речи. Разговорный синтаксис влияет на расшатывание представлений о незыблемости синтаксических норм и борьбу старой и молодой норм.